Привет всем заходящим, залетающим, заползающим, пробегающим и заглядывающим в замочную скважину.
Я Раэнэ Тэль, умею пить, слушать и собирать буковки в мозаику. Меня можно дергать насчет "поговорить-помечтать-пожаловаться" - рада каждому.
Работаю редактором, постоянно ищу работу =)
Тараканам в моей голове очень уютно, поэтому мне хочется, чтобы и всем вокруг меня было уютно - не пытайтесь ссориться, прошу.
Я католик, бисексуал и неисправимый либералист-идеалист с уклоном в анархию. Все сказанное в этом дневнике, соответственно, будет пропускаться через мою призму восприятия.
Заходите.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:21 

Фридрих давно не пил по дешевым кабакам.
Одно дело - пропустить чарочку в таверне, особенно после долгого дня пути, когда руки, ноги и спина на разные голоса взывают к совести хозяина, мягкой постели и долгожданному теплу. Совсем другое - засунуться в дешевую распивочную, пряча глаза (самому перед собой стыдно) отсчитать монеты, сесть с бутылкой - хорошо бы в углу - но обычно получается на самом проходе.
Стоял ноябрь, стылый и осклизлый, листья, казалось, сгнивали, не долетая до грязи под ногами, а руки зябли даже в карманах. Жижа в бутылке - мутная, со странными прожилками на дне - была ему под стать.
"Хоть бы спел кто, - думал Фридрих, водя пальцем по пустому стакану, - да кто здесь петь возьмется? Может еще позже, к ночи"...

Еще пару дней назад в соседнем селении Фридрих травил байки о Дикой охоте. Тогда тоже было серо и студено, но губы горели от смеха и специй в гинтвейне, а голову кружила отчаянная, нервная радость - какая всегда бывает у смертных в день Всех Святых. Пел Фридрих, пил Фридрих, говорил Фридрих и смеялся Фридрих.

Заплакал бы Фридрих, если бы мог.

00:59 

А у нас сегодня праздник

В ту самую ночь, когда Кае, жене торговца тканями Дариуша, приспело время разрешиться от бремени, народилась в Кракове полная луна.
Стоял ноябрь - те его краткие глубокие дни, когда небо светится редким серым светом, кусты боярышника еще не изломаны ветром и алеют ягодами, а воздух ложится в горло свежей сладостью, не колючим морозом. Самое время путнику выйти в дорогу - гниль уже подсохла, а снега еще не намело, тракт сам ляжет под ноги. Самое время доброму хозяину прикрыть поплотнее ставни и законопатить щели.
Это-то и делал старый аптекарь Захария, торопясь успеть до захода солнца, когда в соседнем доме сначала закричала женщина, а потом все разом зашумели, заговорили, затопали, заохали. Шум и гам закрутился клубком, и вылетела из того клубка ниточка - тощая служанка Дариуша, выбежала из дома, дверью хлопнув, заторопилась к аптеке.
Захария стал на пороге, оперся о косяк.
- Чего тебе? - спросил неприветливо, пока девица силилась отдышаться.
Сыпануло горохом:
- Пан Дариуш! Просит! Хозяюшка родит! Просить велел! Привести!
- Это я и сам слышу. А прийти - не приду. Суббота уже.
Мягко закрылась дверь, вытаращила служанка глаза. Хотела заколотить в дом, но занесенная было рука как-то поневоле опустилась. Побаивались в Кракове старого Захарию-аптекаря.
Эх зря, зря Захария отказался идти, зря поспешил замки навесить. Не прошло и получаса, как скользнула на небо небывалая луна-красавица, высветила в Кракове улицы и улочки, трещинки в стенах, щербины на мостовых и сколы на черепицах, и, разглядев всю бедность города, легла в лужи россыпью серебряных монет. Никогда за всю жизнь ни аптекарь, еле сводящий концы с концами, ни проклятый сосед, гой, которому с какой-то радости куда больше повезло с торговлей, не видели такого богатства. И пока сыпалось с неба серебро, пока лунный свет скользил по Кракову, как рука любовника по телу милой, не спал двухэтажный дом, все кричали в нем, стучали и перешептывались за закрытыми ставнями. А потом стихли звуки, угасло лунное свечение и, спеша разбудить блеклый ноябрьский свет, заплакал ребенок, которого позже назовут Фридрихом Беспечальным.

16:09 

Чувствую себя невероятно мерзко. Интересно, это всякий раз, как я буду открывать рот и словами через этот рот говорить "нет, вот так мне плохо, это меня не устраивает", будет выходить вот такая феерическая жопа, или все-таки только в это раз так повезло?
Но... десять раз передумала, как я себя еще могла повести - и все-таки никак. Только стерпеть, но этого я не хочу делать - молча терпеть и злиться. Хватит.

19:39 

чужое-как-свое

...А ночью в дом ко мне пришли враги.
Мы с ними пили чай, и водку пили.
И я, глотая тучи желтой пыли,
Латала их гнилые сапоги.

Они смеялись глупости любой.
Они врагами быть переставали.
Но из угла смотрела, как живая,
Невинно убиенная любовь.

Прозрение несложно утаить,
Привязанность и ненависть мешая:
Судьба - чужая. Исповедь - чужая.
Война - чужая. А враги - мои.

Не убежать от этого родства.
Не спрятаться в неузнанных ладонях.
Боль обернется мертвою водою,
Печалью станет палая листва.

А вот вражда останется враждой.
Война - войной. Судьба - блестящей нитью.
Я промолчу в ответ на "извините" -
На что мне от врагов оно? За что?

Исколотыми пальцами, как бред,
Я возвращаю стылые знамена,
Не помня уходящих поименно,
Но все еще рыдая им вослед...
(c)

14:53 

Господи, как я хочу, чтобы все это закончилось, и к Новому Году мы с Ри очутились в своем доме. Я сделаю его чистым и уютным, я напеку имбирного печенья и позову друзей, я заведу Ри столько котов и книг, сколько она захочет, только пусть завершится этот круговорот съема и поиска.

00:43 

Я уже почти забыла, как может быть плохо не от того, что делает с тобой другой человек - это-то как раз можно пережить, утечь в книги и фразы, растечься чистым Господним воздухом и прямой дорогой, а от того, что делаешь с собой сама. Забыла, а зря - воистину, нет безжалостнее скальпеля.

Хочется напиться до ... до беспамятства я не умею, но хотя бы до того состояния, когда в ушах просыпается море, а тяжелая, как нестираное ватное одеяло, тоска на время в этом море растворяется. И мысли, главное, все мысли на время отодвигаются, растворяются, теряют четкость и непрерывность. Черт, я понимаю, что это слабость - но сижу и смотрю на бутылку сухого красного вина.
Специально взяла крымское. Чтобы стало еще тошнее.
Самое гадкое, что других я за такое желание отругала бы. Лицемерненько, получается.

17:24 

наболело

Черт побери, почему меня- даже меня, выросшую в счастливой, любящей семье - всю жизнь учили учиться, убираться, готовить, завоевывать чужое расположение - и не учили защищать и любить себя?
Почему везде нам рассказывают, как стать успешным, здоровым, красивым, и никто не объясняет, как выстроить здоровые отношения, как опознать абьюз, оскорбление, как защитить свое личное пространство и не нарушить чужое, как простить себя за то, что стал жертвой, как не начать манипулировать самому?
Почему я узнаю об этом на сайтах и форумах, по крупицам?
Неужели наши души совсем ничего не стоят?

20:15 

... оставайтесь, нужно кому-то воевать

Вернулась из университета с дичайшей головной болью и смесью стыда, злости и ужаса. Я не знаю, что вызывает у меня большую боль - то, что за это время война стала нормой нашей жизни, или то, что я в последнее время ни-че-го не делаю для того, чтобы помочь воюющим? Беда в том, что куда приложить свои усилия - я абсолютно не понимаю, а чем больше проходит времени, тем больше я разувериваюсь в собственных силах. Я непригодна в госпитале, я не умею петь-танцевать-рисовать, но я дико хочу делать что-нибудь. Мироздание? Обещаю, я подниму попу и буду искать точку приложения усилий.
... первые пять минут ректор поздравлял нас с поступлением, а дальше разговор свернул на казачество, на получение сертификата медсестер, на то, как остановить кровь - как важно это знать.
... по лестнице подымается парень в камуфляже. За ним еще один. В белой простой майке и с торчащими из руки железными штырями.
... из Луганской области, - рассказывает, придерживая золотистые волосы, моя будущая коллега и одногруппница. - Муж преподавал украинский язык, к нему пришли прямо на пару и спрашивают: "А чего это вы тут?".
... - пришла в деканат, а там женщина говорит, буднично так: "Когда же вас всех уже поубивают?".
.... - но мы не сразу еще уехали. Боялись. На окраинах Луганска было тихо, а у вокзала - стреляли непрерывно. Слышно: "Гуп! Гуп! Гуп!". Потом, в июле, я купила билеты на поезд. А ночью отключили свет - так мы и не собрались, покидала впотьмах в сумку какие-то вещи. Очень боялись, чтобы мужа не сняли с поезда, пришлось взять билеты раздельно: отдельно мне, отдельно ему и ребенку. Когда с ребенком - не трогают. По крайней мере, так говорят. Ну, все обошлось. Конечно, там ходили у вокзала какие-то, видно, что специально обученные. Кричали в громкоговорители, мол, куда вы едете, оставайтесь, здесь совершенно безопасно, оставайтесь, нужно кому-то воевать.
... мобильная связь не работала. Мы уезжали вместе, я и моя соседка по подъезду, подруга. Мы в Киев, она - в Воронеж, туда было к кому, а больше некуда. Хотя она так же, как и я, обо всем этом думала. Как они выехали - я не знала. Потом уже она рассказала: ехали через Ростовскую область. Ночью остановились в лагере беженцев, прямо в чистом поле. Поспали, но недолго - в час ночи приехали военные машины, российские. Остановились и стали стрелять. Уж верно, не по своим.

20:04 

Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:14 

Что делает Раэнка за пару дней до экзаменов? Как обычно - познает мир и занимается благотворительностью!
Господи, как мне страшно. Ладно, всего три экзамена.
Пожелайте мне удачи, пожалуйста.
ХАЛЯВА-А-А-А-А-А-А-, приди!

14:07 

Задумчивое

Лучший (или худший, это как посмотреть) способ почувствовать свой возраст - поспорить с человеком, которого ты когда-то любил. Поспорить - и наткнуться на совершенно чуждое мировоззрение, для близкого некогда человека вдвое и втройне непонятное и удивительное. И вот под пальцами начинает расползаться твое прошлое, господи, мне же было тогда семнадцать, господи, нам же казалось, что мы владеем всем миром, ау, где я, где ты, где Ты, Господи? Почему мы больше не можем договориться, где тот язык земли, на котором все друг друга понимают?
Растет башня вавилонская, наслаивается наш культурный пласт, запорашивает зеркало и сердце. Никогда больше я не увижу ту семнадцатилетнюю девочку, которая была глиной в чужих руках. К счастью, наверное.
Алюшка как-то сказала мне: "Деточка, в твоем возрасте я могла пить пиво разбавленное коньяком и считать, шо это кушанье небесных ангелов, но таки с годами оказалось - моя печень думала иначе!" Сейчас я очень остро чувствую, что все это касается и разума, и чего-то глубинного внутри - слепая вера в чужую непогрешимость оборачивается таким жестким похмельем, что нет, спасибо, мне больше не наливать.
***

Ночью тебя коснется
прозрачный огонь луны -
там в глубине колодца
время съедает сны,
гул машин торопливый,
окон веселый лед...
Но - спи. Покуда мы живы,
башня растет.

Над стеклом и бетоном,
где облака прошли,
кремний поет карбону
на языках земли.
Звон двоичного кода,
мед восьмигранных сот -
и - кольцами световодов
башня растет.

Время погибель множит,
но, возвратясь, найдешь -
гнев Твой, Господи Боже,
снова включен в чертеж.
Ангел с трубой и чашей
на перекрестке ждет.
Но - кратной памятью нашей
башня растет.

(с) Елена Михайлик

03:00 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:43 

МелкиеКрупные радости Раэнки

А мне написала сестра! Перечитываю - улыбаюсь. Соскучилась...

23:18 

Каштаны вспыхнули белыми свечами - вся аллея, в один миг. Между вычурными глянцевыми листами сирени проглянули белые и лиловые гроздьи. Запахло скошеной травой и пыльным дождем, с реки донеслось нестройное кваканье.
Бродишь между двхуэтажными домиками, плутаешь в неогороженных палисадниках, дышишь майской грозой, глядишь то на полную луну, то на золотые окна.
Настроение:
…Надеюсь, что надеяться — не дерзость.
Надеюсь, что не зря еще надеюсь.
Надеюсь, что весной я прав вдвойне

(с)

03:50 

Этот день...

В преддверии девятого числа расскажу-ка я баечку. Чтобы объяснить, чему я завтра буду отдавать дань уважения и почему. А также почему я вполне представляю день победы без традиционных песен и ленточек, без заносчивого взгляда на других - мол, мы выиграли. Нет, выиграли все. Но я отвлеклась...

Так вот, был у меня замечательный прадедушка. Герой. Без преувеличений - прошел всю войну, переплыл холодной осенью Днепр (причем спасательное бревнышко, за которое держался, отдал своему командиру - тот плавал хуже), закончил в Берлине, не пил вообще, считал, что это ему жизнь и спасло. А из Берлина привез ... купленный сервиз. Мародеров на дух не переносил.
После войны прадедушка работал в колхозе, агрономом. При нем в Гуляй-Поле появились диковинные огромные огурцы, заработала маслобойня, выросла в райцентре сосновая аллея (я была там после его смерти - деревья стояли ровным рядом, выше меня в два раза...).
В общем, жизнь била ключом, и в эпицентре этой жизни сидел другой человек, начальник местного партийного заведения, и писал на прадедушку доносы.
Он тоже был героем, этот человек, по крайней мере - достойно прошел войну и вернулся с наградами. Но вот прадедушка мой ему не нравился. Вернее, ему очень нравилась супруга моего прадеда. А дальше - была бы бумага, написать всегда найдется о чем.
История предпраздничная, поэтому закончу хэппи-эндом. Он здесь, по счастью, был.
Там, наверху, сидел хороший прадедушкин друг. Первый донос он выкинул, едва проглядев, вторым чуть заинтересовался, над третьим задумался... А потом позвал моего прадеда к себе, на разговор. И по итогам разговора вручил ему матерчатую сумку - м е ш о к доносов. Сказал сжечь.
Так вот, я это все к чему... Не вмешайся его величество Случай - быть бы моему прадеду в местах куда менее теплых, чем южноукраинские степи. А его бы детям, возможно, и вовсе не быть. И не писала бы Раэнка сейчас ничего. Не было бы меня.
Да, была выиграна великая война, но не благодаря режиму - ему вопреки. Мне есть, за что благодарить тех, ушедших, прошедших страшное время. Но режим, пожиравший своих героев (пусть он и подавился моим прадедом), я не хочу ни благодарить, ни возвращать, только помнить. Помнить, чтобы не повторить.
А 9 (ну или даже 8-го мая) сложил лапки нацизм. Туда ему и дорога, ура!

00:02 

Сижу в промерзшей до костей - до покрытого изморозью старого кирпича - комнате, глотаю слезы - соль и горечь.
Слушаю дождь. Плачу в Ваню (как хорошо, что он есть!)
В конечном счете каждый из нас получает то, что заслуживает.
Вот...

02:42 

Чужое-как-свое

Сам собой в волосах просыпается южный ветер.
Что до этого, – длинный прочерк, пробел, затакт.
Три минуты стремительной, быстрой, красивой смерти –
неизбежной,
подаренной просто так.

Если смотрит пропасть прямо в глаза – дружи с ней
и кружись над ней длинной тенью на потолке.
Три минуты весёлой, счастливой и вечной жизни,
проведённой вместе –
рука в руке.


(с)

11:46 

Появление северного оленя возможно в любой день =( Вот ты сидишь под теплым одеялком, читаешь что-нибудь хорошее, зеваешь, а тут - он. Перебирает копытцами, глядит на тебя, склонив голову, вопросительно.
И ведь неплохой же олень.
И ты неплохая.
Но поди прогони!

11:39 

Звонит Милка.
- Что делаешь?
- Да вот, - говорю, в парикмахерской сижу.
- ОЛЯ!!!!

Люблю Милку) Мы так и подружились, да, она меня то красила, то ламинировала. Сейчас умница, красавица и крутой предприниматель.

11:53 

- Я прошу только об одном, - сказал Фридрих. - Пусть это будет быстро.
Их разделяла двадцатсантиметровая полоска воздуха. Поднять руку - прикоснуться - отпрянуть.
- Будет больно, я знаю. Жизнь нелегко покидает данное Создателем по праву. Но пусть это будет быстро.

В вагоне-теплушке

главная