Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:28 

Мы уже ходим в зимних пальто - осень заломила в этом году крутой вираж, из маек сразу в тяжелую шерсть. По моему пальто струится алая змейка-вышивка, греет грудь и руки.
На кухне пахнет макаронами и теплым хлебом.
А на нашем балконе голубка снова (!) сидит на яйцах. И холод ее не пугает, и воркует над ней голубь.
Открываю дверь и выплескиваю кружку зерна.
Так начинается осень.

12:24 

Мария Тухватулина
ЧУДОВИЩЕ

Чудовища красивы. Их глаза
похожи на бездонные колодцы.
Чудовище, не зная, что сказать,
уходит от ответа
и смеется.

Так, привыкая к собственным чертам,
знакомится душа с неловким телом —
ответ на нежность — уголками рта,
зрачками — на просвет в конце тоннеля.

Чудовище не знает, что оно
при внешней мнимой хрупкости — жестоко.
В осенней акварельности тонов
так трудно оставаться одиноким.

Так странно в одночасье осознать,
что движет сонмом выбравших свободу,
и щуриться на солнце, как со сна,
играть с огнем, казавшись беззаботным.

Чудовище торопится забыть
и, в то же время, что-то тщится вспомнить.
Качаются фонарные столбы,
вселенная, лишенная опоры.

Вскипают волны, тает тонкий лед,
на счастье разбивается посуда.
Чудовище, нашедшее свое,
однажды сокращается до чуда.

@темы: чужое-как-свое

19:10 

Мы это смогли! Мы вместе. И хвала Богу и всем добрым людям, которые нам в этом помогали.
В доме пахнет гречкой.

00:51 

Когда-то я говорила, что очень бы хотела уметь забирать чужую боль. Сейчас я забрала чужой страх, меня трясет, и мы глядим с ним друг на друга настороженно, привыкаем, принюхиваемся. Но пусть лучше так, так правда лучше.
Господи, надеюсь и верую.

20:42 

Метро. Две интеллигентные полные женщины, одна - в золоченых очках, другая, с объемной сумкой, чем-то напоминает мою маму. Прохожу мимо и "ловлю" обрывок разговора: ... военкомат ... (троеточие в данной ситуации обозначает не цензуру, а мой плохой слух).
Вернулась домой - лезу читать рецепт намазки из сала. Нашла, а под рецептом комментарий:
"Супер! Волонтеры из «Буковина-украинской армии» придумали упаковывать такое сало в тюбики. Очень удобно".
Просто маленькие детали из большой жизни. Мы ведь не привыкнем к этому, правда?

@темы: будь проклята война!

01:17 

Тюрьма на двоих

Одна из моих любимых шуток - о том, что рано или поздно я брошу все и уйду в монастырь.
Я не знаю, до какого предела это шутка, но пока что мое жизнелюбие на пути к монастырю станет неодолимой преградой, и слава Богу. Друзья мои об этом знают и на очередные мои стенания радостно смеются. А вот о чем почти никто не знает - это о том, что до определенного момента я и правда... жила фактически в монастыре.
Время от раннего детства и до 14 лет я прожила, закрытая в узком пространстве "моя комната - школа под окнами". У меня не было прогулок, контактов со сверстниками, игр во дворе и задушевных разговоров, даже интернета - не было во-обще ничего. Только книги в неограниченном количестве.
Изредка в глобальную изоляцию вклинивались десятиминутные разговоры с сестрой по телефону. Неудивительно, что к 14-ти годам именно ее я считала самым близким существом. Неудивительно, что любые намеки на то, что у нее есть своя, отличная от моей жизнь, приводили меня практически к истерике.
Я не хочу сейчас говорить о причинах, из-за которых я так жила, кого-либо обвинять или оправдывать. Я о другом. О вынужденной изоляции и о тех страшных штуках, которые она творит с мозгом.
Так вот, когда человек одинок, в какой-то момент он привыкает, что это норма. И если к тому моменту, когда он оказался в одиночестве, его личность еще не сформировалась до конца, это одиночество окажется для него адом, от которого некуда деваться. И адом по его мнению заслуженным.
Я никому не интересен, поэтому я один. Вполне закономерный вывод, гробящий самооценку и зачастую приводящий к тотальному нежеланию делать хоть что-то, чтобы интересным стать.
Я неудачник.
И мысли такие подспудно - копятся. А потом в эту вот эмоциональную кашу внезапно приходит другой человек. Человек, которого ты полюбил.
И мне его заранее жалко.
Потому что начинается... а ой, что начинается. Рак-отшельник внезапно получает возможность голову из раковины высунуть, и чистый воздух быстренько глотнуть. И даже на какое-то время расслабиться: не съедят, ура! Но опыта-то жить в социуме - нет. И своих интересов нет, потому что личность еще не сформирована, помним?
И вместо того, чтобы заняться разгребанием комплексов и самореализацией, человек начинает заниматься лихорадочным пусканием корней. Установка-то "я никому не нужен" - рабоооотает. А вот этот вот другой, в его поле опрометчиво появившийся - он же единственный шанс, единственный доступ кислорода, понимаете? Не станет его - и все, добро пожаловать обратно в ад.
Так формируется зависимость, которая дальше реализуется во всевозможных уродливых формах - от дикой ревности до безобидного, на первый взгляд, желания разделять с любимым человеком все его интересы, даже те, которые лично тебе - ненужны и непонятны. А что уж совсем неинтересно - тормозить.
Ну зачем тебе на эту встречу, побудь лучше со мной....
И пара либо перестанет вместе расти, застопорится, ибо такой вот якорь для двоих может оказаться непосильным, либо очень быстро второй человек устает быть для первого всем миром. Потому что... это же Христом нужно быть, не меньше, чтобы вот так весь мир заменить. А Христом быть тяжело, неловко и две тысячи с лишним лет уже как неактуально. Равно как и неинтересно жить с зеркалом, а такая вот ситуация - это не счастливое совпадение интересов. Это абсолютно жуткий сценарий, в котором один из пары сам приносит в дом - вместо супружеского ложа - ложе прокрустово, сам же в него ложится и сам себе, чего нужно подрезает.
Именно поэтому, думаю, так часто распадаются первые любови. Потому что оба еще не сформировавшиеся и в себе не уверенные.
Ну а у меня первая любовь была, если кому интересно, вообще "ой", там мы обе такие отшельницы были.
Я билась об эти грабли снова и снова. С грехом пополам у меня хватало гордости, чтобы открыто не выказывать ревность, и я шла другим путем - старалась стать частью чужого интереса, не веря, что могу быть интересна сама по себе.
Чтобы точно никуда не делся.
И раз за разом я оставалась ни с чем, мир, готовый меня принять, замирал в недоумении, а друзья, на которых я во время очередного помутнения рассудка плевала с высокой колокольни... ну, о них вообще говорить откровенно стыдно.
Я вот приехала к сестре в Киев, и поняла, как о многом в ее жизни я не знала. Как многое прошло мимо, пока я в очередной раз дышать не могла, топчась в черном тоннеле, из которого близкие тянули меня руками и ногами, а я отбивалась от них, боясь - парадокс - что окажусь в одиночестве. И мне правда очень стыдно за это, тем более, что ведь это я сама превращала веер вероятностей в этот тоннель.
Я очень надеюсь не повторить ошибки.
___
И да, этот текст совсем не о том, что не нужно искать с любимым человеком общий язык и общие интересы. Надо. Иначе будут две параллельные прямые, фигура для семьи тоже не самая устойчивая. Весь секрет в том, как их искать - а этого я и сама пока что не особо понимаю, только чувствую.
Но, Господи Боже,
ведь если не я,
то кто же, то кто же...

18:54 

Как же хорошо, что у меня есть сестра!

09:13 

Сегодня утром я первый раз проснулась от утреннего холода. Осень приходит - и здравствуй, рыжая царица, я рада тебе.

10:06 

Одно из самых лучших чувств, которое я испытывала за свою жизнь - это чувство искренней гордости за своего любимого человека. Когда смотришь, к а к он может - и это невероятно круто.

23:11 

Господи, это какой-то неостановимый кошмар, и мне даже посоветоваться не с кем. Вернее - никто не поможет, решай сама, Раэнэ.
Я выдержу. Мы выдержим.

09:09 

Каждое утро, заваривая кофе, я честно стараюсь не плакать.
Я говорю себе, что все временно, что Мироздание и так уже надарило мне подарков - хватит любому, даже самому зажравшемуся имениннику, а теперь нужно просто подождать. И подождать-то, Господи, всего три недели.
Четыре ложки кофе, пять горошин перца, ложка сахара, ложка корицы.
И все-таки эти три недели - и еще один день вдобавок, сегодняшний, уже начатый, но все еще полный, как только что открытая пачка молока - стоят у меня перед глазами как огромная гора, которую не обойти, по которой нужно подняться, и все сжимается внутри и выворачивается наружу.
Через три недели, - говорю я себе, - закончится лето, и в Харьков придет осень с ведерком краски и детскими красными грабельками - она всегда очень невнимательно убирает у нас листву, и кучи ее лежат до самого снега. Мы не сходим на речку, и я не куплю на рынке гору фруктов, вишни расклюют птицы, а настойка на окне приобретет глубокий изумрудный оттенок. Закончится время тепла, и начнется осень, а какой будет осень в этом новом, еще незнакомом мне Харькове - я не знаю. И все-таки есть только один способ узнать это. Дожить.
Поэтому я пью кофе. И иду.

12:35 

Вот так мы жили-жили и дожились до того, что первое "А выходи за меня!" сказала я, причем от безнадеги.

07:07 

Прочесть книгу за ночь. Проговорить ночь.
На ковре - пятна от рассвета. Нет, уже не от рассвета, от зеленого солнечного дня.
Остается еще семнадцать дней, и половина окна еще скрыта шторой. Но наша история уже пишется, и пусть только кто ее или нас тронет - хрен вам, а миру песни.

20:23 

*задумчиво, после получасовых попыток открыть бутылку водки*: Да, сопьюсь я не скоро.

11:32 

Я начала потихоньку оживать. Для этого понадобилась неделя. Неделю я ходила по Харькову - тело без души, но друзья вытащили меня в центр, к органному залу, к колокольне, нежно светящейся в сумерках, и я поняла, что еще не все потеряно. Я вернулась, и я уеду, когда захочу, а пока медленно течет наша река, плавит набережную жара, плавно распускаются в небе украинские флаги, и живет, смеется, дышит наша странная и неубиваемая страна. Я тоже часть ее, плоть от плоти, зной от зноя, и я дождусь в этом городе того, кого люблю, и смогу построить для нас тут жизнь.
Мы нашли квартиру. До средины осени, куда пойдем дальше - знает пока только Господь, а я надеюсь, что и мы скоро узнаем.
А пока я пишу, играю в Обливион, брожу по пещерам со светящимся пульсаром, свечу ярко-рыжими волосами, сдаю (о иой Бог!) очередные экзамены и жду, пока пройдут три недели.
А еще подала заявку во Львов, и пусть мне повезет, прошу!

02:42 

Я собрала рюкзак. Я собрала два рюкзака, они тяжеленные, один армейский, второй полностью с книгами. Я даже поднять их толком не могу, а уж о пересадке в Белгороде даже и думать страшно. Коты скачут, лезут под руки и ноги, мяукают, нервничают. Чуют наше волнение.
Хочется залезть под одеяло и никуда не уезжать.
Господи, на тебя уповаю. Во всех смыслах.

09:19 

У нас дождливо и сонно, но мы собираемся в Выборг. Там, говорят, хорошо. Там ветер с залива и старинные узкие улочки, прямо как во Львове, но только в Выборге.
Я купила коричневую хлопковую кофту родом из Бангладеша и теперь зябко кутаюсь в нее. Меня не останавливает даже то, что кофта после стирки от секонда еще не до конца высохла, впрочем, все вокруг настолько пропиталось влагой, что мир можно отжимать, как мокрое белье. Надеюсь, Господь ставит отжим в стиралке на щадящий режим - или делает это Своими руками. А вот кофте из южных мест грустно, наверное, в северной столице.
- Терпи, кофточка, - говорю я, - я и сама южанка, живу в этих хлябях небесных и тому рада. И ты привыкнешь.
А котейки прогрызли семикилограммовый пакет с кормом и теперь у них счастье. Глобальное и надолго - до вечера, пока хозяйки не вернутся.
Впрочем, вернутся - и еще раз их покормят.

03:04 

... когда бы жизнь не праведней, чем смерть.
Господи, пожалуйста, не отнимай веры в это ни у меня, ни у моих близких.

01:47 

Псков

- Здравствуй, - пишу я, - жизнь моя повернулась ко мне своим сфинксовым ликом, легла, вытянув вдоль лапы, а я притулилась между ними, не то котенок, не то паломник, и мы вместе глядим на катящиеся над нами волны.
- Здравствуй...

В вагоне-теплушке

главная