• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:38 

о каштанах и ежиках

Второй день подряд мне вспоминаются каштаны.
В детстве, когда зимы были холоднее, а лето и весна - длиннее, я твердо знала назначения разных трав. Толченые цветы одуванчика, насыпанные под дверь, спасали от злых людей и недоброго глаза, а если промыть окна, порог и притолоку настойкой из пуха одуванчика - в дом точно не проберется никакое лихо. Тополиный пух, положенный под подушку, приманивал летучие сны, а сушеные тополиные листья делали сны ярче и таинственнее.
От долгих зим спасали каштановые бусы. Я приволакивала домой целый портфель (бог мой, я еще успела походить в школу с советским портфелем из красного дермантина!), туго набитый лаковыми коричневыми шариками, папа брал дрель, а мама - вощеную нить. Низки каштанов висели на гвоздике у окна и тихо постукивали, покрываясь к весне пушистой пылью.
Каштан, упавший вместе со скорлупой не колет ладонь, а только чуть покалывает ее, ворочается - как маленький капризный ежик.
Если разломить каштан, иголки которого еще мягкие, он окажется внутри белым - настоящая древесная жемчужина.
И у каждого каштана свой узор. Их никогда не бывает мало, потому что у каждого каштана - своя шкурка и своя история.
Иногда мне хочется как прежде - набрать полный ранец, полные карманы и ладони, а придя домой, со стуком рассыпать все это богатство на светлый скрипучий паркет - и самой плюхнуться следом. Рассматривать, перекатывать, придумывать имена, играть с живым осенним теплом.

16:34 

писанина

Все мои любимые были сильными.
Сталь и медь, лезвие и огонь. Я вилась вокруг них, чувствуя себя зеленой травой, живой плотью и кровью, ранимой. Я цеплялась за это: Я - человек!
Потом я осталась одна и стала гибкой лозой, с корнями, которые не выкорчевать, со стеблем, который не перерезать. Равно подымающейся после дождя и пожара.
Сейчас я чувствую, как из зеленой глубины проглядывает медь, как гибкие стальные прутья скручиваются, вытесняя волокнистую травяную сердцевину, не успевшую - зато! - одеревенеть.

***
Был мой первый – стальные нервы,
узкие губы, хищная стать.
Мне говорили: с ним станешь стервой,
станешь, наверно, красоткой первой,
ищущей, что под себя подмять.

Только ну кто говорящих слушал?
Я – человек, мою плоть и душу
сталью не сделать, не отковать.

Был мой второй – как клинок булатный,
штучной работы и тоже статный,
горло мне ночью любил сжимать.
Я все зеленой вилась лозой,
С ним, - говорила, - пою, не вою.

Бог же меня сотворил живой,
лилией белой, степной травою,
Крови не смеющей пожелать.

После сменялись клинки и зубья,
львиные пасти, чумные струпья,
пламя взметнулось: меня погладь!
Не было больше людей и стали,
зеркало я подняла устало…

травы сгибаются звонкой медью,
корни свиваются гибкой плетью,
стала своих я любимых старше,
дождь мне не нужен, огонь не страшен,
больше живою я быть не смею,
боже, в любимые дай мне змея –
кольца умеющего свивать.

12:55 

Я объездил полсвета:
Нью-Йорк, Стамбул,
Монте-Карло, Гранада, Краков.

Без тебя, мой друг,
этот мир вокруг
поразительно одинаков.
(с)

00:03 

Хороший день!
День добрых новостей, кокосового мороженого, купленной кожаной куртки, сделанной работы и сказанных нужных слов.

11:29 

Псевдокритика

Пушкинская Татьяна с детства меня преследовала. Отрывок из злополучного письма на конкурс чтецов, костюм на утреннике, вторая речь Татьяны - и мое первое объяснение в не-любви... Я старательно интонировала фразы, таскала тяжелое старинное платье, старалась не заплакать на последних строчках и не понимала, искренне не понимала, как Татьяна вообще ухитрилась пролезть в героини, тем более - в пушкинские героини, в душу к человеку умному, ехидному и пошлости не приемлющему.
Первая ли она, с "тоской любви"? Тысячи таких, тьмы и тьмы. Обычная провинциальная девочка, простая и тихая, придумала себе красивую сказку, подогнала под нее человека, разочаровалась.
Вот. Именно здесь, как мне кажется, разгадка и есть. Фишка - в слове "разочаровалась".
Сила Татьяны, ее внутренний подвиг в том, что она видит и любит(!) человека без романтического флера. Не Онегина - "героя своего романа", не даже Онегина-молодого-столичного-повесу, "прожигателя жизни, представителя потерянного поколения с претензией на интеллектуальность", а обыкновенного Евгения, который сначала ее не понял ни разу и отговорился обычным порядком: я-де вас недостоин, еще и мораль не преминул прочитать: "к беде неопытность ведет", затем впутался в нелепую дуэль и надолго исчез из ее жизни, а потом появился вновь - как чертик из коробочки - и влюбился даже не в саму Татьяну, возможно, а в ее светскую оболочку, в недоступность и сдержанность а то и в то - чем черт не шутит? - что ее "позор теперь бы всем был замечен". И этого-то, именно этого Онегина... но ведь это немыслимо?
У Татьяны хватило сил сохранить свою любовь после ряда разочарований. Она к концу романа вышла в героини - а Евгений из героев вышел. Пушкин дает нам, по сути, две линии поведения, два развития событий после краха иллюзий, и оба сплошь и рядом встречаются в жизни. Но жизнеспособен из них только один.

00:42 

По гоголевскому "Вию", между прочем, еще и песню написали. Арию панночки - как она все это видит.
"Верни душу, живой сделай, не мучь меня.
Пришли войско свое! Где ты, мой князь? "

Такая... безысходная тоска. Родные все по правилам сделают и успокоятся, Хоме-то по большому счету что - дуракам и Рай открыт, а у нее уже все. Лучшее время позади.
И почему-то для меня с другой песней перекликается. Уже из "Л1сово1 п1сн1". Мавка поет:
"Только минутку бы, только мгновенье,
скоро краса моя кончит цветенье..."


____
как же много слов нужно, чтобы объяснить внутренние связи в своей голове!

12:21 

Дожди прошли, но могилку не размыли. А вокруг нее вылезли зеленые одуванчики, которые Чапа так любила, до которых не дожила - чуть-чуть. Я гляжу на них, и мне отчаянно хочется плакать, выть, отмотать время в прошлой, найти эти грешные одуванчики, выковырять их, принести моему зверю...

Душа моя, лучше я буду любить тебя сейчас - изо всех сил, не боясь показаться смешной, фанатичной, не просчитывая, сколько я могу отдать. Лучше отдать лишнее - да и не бывает здесь лишнего - чем недолюбить, не добыть рядом, не додать света и радости.

16:45 

Потеряла крестик, который мне Ри дарила. Где - не знаю, перерываю дом, надеюсь найти.
Псков наш, Псков далекий...
Пожалуйста, пусть я его найду и Ри вернется поскорее.

22:13 

01:14 

Пенталгин, оказывается, можно рассасывать. Горечь страшная, но зато помогает быстрее.
Левмиколь внутрь - тоже квест еще тот.
Обезбаливающие помогает, но после него можно только спать, ходить физически не выходит.
Я хочу читать, писать и увидеться с кучей людей. Мне бы хоть лампу настольную - читала бы.

22:14 

тонкие прохладные пальцы короновали меня
(с)

04:45 

Новогоднее желание

Хочу научиться делать украшения. Или кукол. Чтобы от меня что-то осталось.
А значит, нужно перестать бояться ошибок.

02:01 

А веточек на Адвентовский венок, равно как и омелы, Господь в этом году натрусил всем желающим с запасом!

01:59 

Улица Мира

Харьковчане, вы не обижайтесь, если что, это я не со зла, это я наоборот под сильным впечатлением...
Мы сегодня с Ри были на улице Мира.
Улица Мира - это, доложу я вам, нечто совершенно особенное. Вот сколько лет жила на ХТЗ, и никогда не знала, что там т а к о е рядом есть.
Она вся засыпана снегом. Снег этот, ясное дело, выпал не позавчера, с началом харьковского снегопада. Нет. Он всегда там лежал! Ничем другим снежных заносов по пояс, с классическими ледяными проплешинами и давно отполированными снежными ступенечками через сугробы я объяснить не могу...
Улица Мира - это, по сути, даже не улица, а крошечная такая тропинка через первозданное снежное поле, по которой можно идти только по одному, поминутно всплескивая руками (от восторга, разумеется, а вовсе не для удержания равновесия). Так вот и шагают по ней под вечер редкие прохожие, покачиваются, переговариваются вполголоса. Под снегом призывно журчит вода, которая кое-где вырвалась на поверхность и разлилась морем разливанным, которое Бог весть как перейти. С одной стороны темнеют панельные пятиэтажки, которые потихоньку, с каждым нашим новым шагом, сбрасывают с себя маскировку и предстают тем, чем они и есть: кособокими строениями времен бомбежек и оккупации. Среди всего этого великолепия, окруженный слева и справа пустотой, стоит храм - обычное, некогда явно жилое здание, украшенное теперь иконой и крестом.
А со второй стороны улицы Мира нет н и ч е г о. Чахлый лес, непривычный для городского взгляда, уходит за горизонт, вливаясь там в стылое темно-серое, местами графитное небо. Сквозь эту темноту и спутанные ветки не мигнет ни огонька. И даже смотреть в ту сторону вскоре становится страшно, потому всем нутром понимаешь, что это - наспех сработанная декорация, за которой - край земли.
Край мира.
Оттого и улица так названа.

17:10 

Ближний бой с оружием из плоти.
(с)

06:48 

Травка, сало, олений хвост

04:42 

Кто сказал "Казанова расчетлив" - тот врет неумело,
Я люблю безоглядно врастать в прежде чуждое тело.
Полночь, руки внутри, скоро сердце под пальцами брызнет,
Я пленен сладострастьем полета на осколке взорвавшейся жизни!
(с)
___
Я вот думаю. Фридрих мог бы так сказать?
"Я люблю безоглядно врастать в прежде чуждое тело"...

22:25 

Я поняла! Мне нужен человек, с которым я буду делиться Стихами, случайно и счастливо найденными, желательно взаимно.
Мы можем быть с ним даже полностью незнакомы =)

01:30 

Желание, острое, как нож.

11:28 

Мы уже ходим в зимних пальто - осень заломила в этом году крутой вираж, из маек сразу в тяжелую шерсть. По моему пальто струится алая змейка-вышивка, греет грудь и руки.
На кухне пахнет макаронами и теплым хлебом.
А на нашем балконе голубка снова (!) сидит на яйцах. И холод ее не пугает, и воркует над ней голубь.
Открываю дверь и выплескиваю кружку зерна.
Так начинается осень.

В вагоне-теплушке

главная