• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:42 

Чужое-как-свое

Сам собой в волосах просыпается южный ветер.
Что до этого, – длинный прочерк, пробел, затакт.
Три минуты стремительной, быстрой, красивой смерти –
неизбежной,
подаренной просто так.

Если смотрит пропасть прямо в глаза – дружи с ней
и кружись над ней длинной тенью на потолке.
Три минуты весёлой, счастливой и вечной жизни,
проведённой вместе –
рука в руке.


(с)

11:46 

Появление северного оленя возможно в любой день =( Вот ты сидишь под теплым одеялком, читаешь что-нибудь хорошее, зеваешь, а тут - он. Перебирает копытцами, глядит на тебя, склонив голову, вопросительно.
И ведь неплохой же олень.
И ты неплохая.
Но поди прогони!

11:39 

Звонит Милка.
- Что делаешь?
- Да вот, - говорю, в парикмахерской сижу.
- ОЛЯ!!!!

Люблю Милку) Мы так и подружились, да, она меня то красила, то ламинировала. Сейчас умница, красавица и крутой предприниматель.

23:26 

Сижу за дипломом, сижу за работой, хожу по улицам до изнеможения.
До боли в груди не хватает чего-то настоящего.
________________
Было то время, когда Фридрих искал любовь. Уже смирившись с тем, что он не получит того, кого желал, все же кружил по улицам, пугая прохожих пристальным взглядом, вытягивал шею на мессах, соловьем разливался в харчевне.... Искал в чужих лицах черты того, недолюбленного, недолюбившего, и пропускал выдох, когда узнавал.
Было то время, когда Фридрих искал тепло. Когда мог заночевать в любой постели, когда замирал подле чужого тела в блаженной радости мгновенного и минутного падения всех барьеров. Так армия проходит маршем через чужой город, который никогда не возьмет, в котором никогда не остановится.
Было время... а потом схлынуло и ушло, остановились стрелки на часах, закончились времена из Библии, не было больше времени подобрать камень, не было даже времени стать навстречу его полету, и скитался Фридрих из города в город, как нищему и положено. Только нищие просят хлеба и ночлега, а чего желал Фридрих - он и сам не знал. Немел язык, жгло горло, сухо болели воспаленные глаза, не было у Фридриха ни слов, ни желаний.
То было время, когда Фридрих Беспечальный искал чистоты - и бежал ее, едва завидя.

00:29 

19:38 

Илья, Миша, Алюшка, разношерстый выводок Маш, одна из которых, слава Богу, в Москве, Маршал, родня Вани. Пишу, смотрю, когда были онлайн. Петербуржане мои, простите, что я так мало могу - только выдохнуть: живы... Слава Богу, слава Богу.

17:03 

Банальный факт словесного общения отодвигает в сторону все связанное с насилием. Этот банальный факт есть чудо из чудес.
(с)

11:53 

- Я прошу только об одном, - сказал Фридрих. - Пусть это будет быстро.
Их разделяла двадцатсантиметровая полоска воздуха. Поднять руку - прикоснуться - отпрянуть.
- Будет больно, я знаю. Жизнь нелегко покидает данное Создателем по праву. Но пусть это будет быстро.

00:42 

Я не сплю. Я даже не работаю.
Я листаю новости, смотрю фото, читаю Лентач (даже ему сегодня хочется верить). Мама делает то же самое.
Я говорю с теми, кто мне дорог. Не о новостях, нет. С кем-то о котах, кораблях и весне, с кем-то - о несоответствии живого человека и страницы вк, с кем-то - об Японии и оленях.
У меня дрожат губы. Неужели это - свобода? Неужели что-то сдвинется?

03:21 

00:19 

Необычный сон снился мне сегодня.
Как будто есть где-то девушка - наследница страны. И вот, незадолго до принятия на себя своих обязательств она отправляется попутешествовать.
А страна какая-то африканская, с характерной флорой-фауной и очень древними верованиями и традициями.
И вот постепенно девушке становится понятно, что все эти верования имеют под собой почву. Что все животные в ее стране - не только живые, но и разумные, как люди.
Все становится на свои места, когда она знакомится с двумя фламинго, которые умеют превращаться в людей. Они тоже молоды, и путешествуют в поисках озера Рассвета. Потому что у них перья не того оттенка, они должны быть розово-серебристые, как живой рассвет и живое серебро. А у них ярко-розовые, как на дешевом боа в кабаре.
Они много событий и приключений переживают вместе. И потом спутники девушки уже не превращаются в людей - зачем? Она и так воспринимает их, как равных себе.
Озера они так и не находят, но когда приходит пора прощаться, девушка замечает, как серебрятся их перья, и убеждает фламинго: с ними все в порядке, они прекрасны.
И возвращается к себе. А там полным ходом идет подготовка к коронации и предшествующему этому обряду. В котором бык - тотем племени - должен загнать и убить крокодила.
Древний обряд, отличное развлечение. Только не для той, кто уже прочувствовала всю красоту жизни вокруг. Когда бык догоняет крокодила и вспарывает ему брюхо, девушка не выдерживает и останавливает обряд.
Вбегает в воду, пытается остановить кровь, говорит с крокодилом. Он ей кажется человеком. Но он все-таки умирает.
И все на нее ополчаются...
Она пытается так какое-то время выживать, надеется, что станет новой, мудрой правительницей, которая защитит всех и установит равновесие между миром людей, которые людьми не кажутся, и животных, которые кажутся большими людьми.
Много интриг, много сплетен, шепоток за спиной. Недовольство мужа и подросшего ребенка. "Не сошли ли вы с ума, Ваше Величество?". "Мама, ты что?!"
И в конце концов она не выдерживает давления. Выходит в королевский парк, там везде ровные подстриженные аллеи, прирученные звери.
Вспоминает своих фламинго. Раскидывает руки и кричит: "Я больше не знаю, где Рассвет! Я не помню его, заберите меня!".
Причем это очень красивая сцена, но воспринималась она все-таки как поражение. Полный проигрыш...

10:29 

Утро после Пурима. Звонит мама.
Мама выспалась, оправилась после операции и полна энтузиазма. Она не пыталась вчера перепить и переговорить еврея. У нее не болит голова и нет привкуса кислоты во рту.
Мама хочет, чтобы я пошла с ней в театр теней. По моему мнению, идти никуда не нужно - театр теней и кастрюль уже и так в моей голове на гастролях и сворачивать их не собирается.
Наши с мамой совместные походы куда-либо - вообще больная тема. Я уже не раз пыталась объяснить маме, что у нее как-то родилась дочка, которая не любит классическую музыку. Совсем. И театр - тоже строго отдельные спектакли, мне хочется в нем смеяться, мама... И с артхаусом не сложилось.
На столе остатки ежевичного вина, маслины и открытый Танах.
Я люблю пуримскую историю больше прочих - в них не Господь избавил евреев от беды, Его избранный народ спасся сам.
Все в наших руках.
Кроме избавления от похмелья!

03:02 

Провела последних гостей, допила вино из бутылки, дослушала Бран.

Представим, что мы не слепы и убоги,
до дна, господа гимназисты, до дна...


Пахнет сиренью. Грустно.
По-весеннему.

03:54 

Когда захочешь, охладев ко мне,
Предать меня насмешке и презренью,
Я на твоей останусь стороне
И честь твою не опорочу тенью.
Отлично зная каждый твой порок,
Я рассказать могу такую повесть,
Что навсегда сниму с тебя упрёк,
Запятнанную оправдаю совесть.
И буду благодарен я судьбе:
Пускай в борьбе терплю я неудачу,
Но честь победы приношу тебе,
И дважды обретаю всё, что трачу.
Готов я жертвой быть неправоты,
Чтоб только правым оказался ты.

(с)

22:49 

Чужое-как-свое

Но нет ничего серьёзнее игры, в которую играют смелые люди, обладающие досугом.
(с)
Я бы добавила - и честнее.

00:22 

Я устала быть красивой девочкой, меня заебли эти шмотки-улыбки-распродажные сосиски-перспективные перспективы, я хочу коньяка с хорошим другом, в ночную дорогу, с тяжелой музыкой, в теплой ветровке. Я хочу смотреть на человека - и чтобы горло перехватывало, какой он красивый, каким опасным он может быть. Я хочу снова научиться подбирать правильные слова.
Эй, родные мои, ау. Где вы?

@музыка: Агата Кристи Вечная любовь

03:37 

После Фридрих долго лежал в темноте, слизывая с губ кровь и слизь и ощупывая болезненные царапины на горле. Тело ныло, тело пело и все-таки болело, спазм удовольствия потихоньку разжимался, а стыд вступал в свои права, как захватчик в поруганный город.
- Это я, думал Фридрих, - пару минут назад извивался под тяжестью другого, это я сжался не от страха, а от удовольствия, когда меня схватили за горло, когда сжали, когда прижали, когда...
Тело отозвалось, сладко, ноюще. Кто сказал, что спазм этот только внизу живота? Нет, от низа идет волна вверх, к груди, к горлу... и обрывается царапающей болью от удушья, нытьем в запястьях и чем-то еще скверным внутри.
Цокают копыта по склизкой от крови защитников города мостовой, смотрит луна в окно на Фридриха, спит рядом с ним кто-то другой.
- Славно, Фридрих, что ты набрался смелости признать это, скверно, что спишь ты в земле чужой и в чужой постели. Что не этого ты хотел. Что не получишь того, чего хочешь.
Слышно чужое дыхание, видно белесый ночной свет, такой, как бывает зимой в крупных городах.
Спит Фридрих.

01:55 

Чужое-как-свое

Это еще не про меня. Но я помню.
Я еще девочка, у меня черная пушистая челочка и так много слов у горла. Так говори же их, говори.

я был тоже юн здесь. тогда люты
были нравы панкующей школоты.
я был так бессмертен, что вряд ли ты
веришь в это, настолько теперь я жалок.

я писал здесь песни, и из любой
кухни подпевали мне вразнобой;
я царил и ссорил между собой
непокорных маленьких парижанок.

я ел жизнь руками, глазел вокруг.
полбутылки виски в кармане брюк.
я был даровит - мне сходило с рук.
мне пришло особое приглашенье.

лишь тогда и можно быть циркачом,
когда ангел стоит за тобой с мечом -
он потом исчезнет, и ты ни в чем
не найдешь себе утешенья.

я жил в доме с мозаикой - кварц, агат.
я мог год путешествовать наугад.
но пока писалось, я был богат,
как открывший землю.
(проговорив-то

вслух это тебе, я только больной урод,
чемодан несвежих чужих острот,
улыбнёшься девушке - полный рот
черного толченого шрифта).

двадцать лет в булони или шайо
люди раскупали мое враньё.
я не знал, что истрачивал не свое.
что разменивал божью милость.

а теперь стал равен себе - клошар.
юность отбирается, как и дар -
много лет ты лжёшь себе, что не стар.
лжёшь, что ничего не переменилось.
(с)

04:54 

Ночное, ностальгическое

Что делает Раэнка в три часа ночи? Пишет про спецтехнику и слушает музыку.

Много-много Флер

В вагоне-теплушке

главная