• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:13 

Сегодня утром я первый раз проснулась от утреннего холода. Осень приходит - и здравствуй, рыжая царица, я рада тебе.

10:06 

Одно из самых лучших чувств, которое я испытывала за свою жизнь - это чувство искренней гордости за своего любимого человека. Когда смотришь, к а к он может - и это невероятно круто.

23:11 

Господи, это какой-то неостановимый кошмар, и мне даже посоветоваться не с кем. Вернее - никто не поможет, решай сама, Раэнэ.
Я выдержу. Мы выдержим.

09:09 

Каждое утро, заваривая кофе, я честно стараюсь не плакать.
Я говорю себе, что все временно, что Мироздание и так уже надарило мне подарков - хватит любому, даже самому зажравшемуся имениннику, а теперь нужно просто подождать. И подождать-то, Господи, всего три недели.
Четыре ложки кофе, пять горошин перца, ложка сахара, ложка корицы.
И все-таки эти три недели - и еще один день вдобавок, сегодняшний, уже начатый, но все еще полный, как только что открытая пачка молока - стоят у меня перед глазами как огромная гора, которую не обойти, по которой нужно подняться, и все сжимается внутри и выворачивается наружу.
Через три недели, - говорю я себе, - закончится лето, и в Харьков придет осень с ведерком краски и детскими красными грабельками - она всегда очень невнимательно убирает у нас листву, и кучи ее лежат до самого снега. Мы не сходим на речку, и я не куплю на рынке гору фруктов, вишни расклюют птицы, а настойка на окне приобретет глубокий изумрудный оттенок. Закончится время тепла, и начнется осень, а какой будет осень в этом новом, еще незнакомом мне Харькове - я не знаю. И все-таки есть только один способ узнать это. Дожить.
Поэтому я пью кофе. И иду.

12:35 

Вот так мы жили-жили и дожились до того, что первое "А выходи за меня!" сказала я, причем от безнадеги.

07:07 

Прочесть книгу за ночь. Проговорить ночь.
На ковре - пятна от рассвета. Нет, уже не от рассвета, от зеленого солнечного дня.
Остается еще семнадцать дней, и половина окна еще скрыта шторой. Но наша история уже пишется, и пусть только кто ее или нас тронет - хрен вам, а миру песни.

20:23 

*задумчиво, после получасовых попыток открыть бутылку водки*: Да, сопьюсь я не скоро.

11:32 

Я начала потихоньку оживать. Для этого понадобилась неделя. Неделю я ходила по Харькову - тело без души, но друзья вытащили меня в центр, к органному залу, к колокольне, нежно светящейся в сумерках, и я поняла, что еще не все потеряно. Я вернулась, и я уеду, когда захочу, а пока медленно течет наша река, плавит набережную жара, плавно распускаются в небе украинские флаги, и живет, смеется, дышит наша странная и неубиваемая страна. Я тоже часть ее, плоть от плоти, зной от зноя, и я дождусь в этом городе того, кого люблю, и смогу построить для нас тут жизнь.
Мы нашли квартиру. До средины осени, куда пойдем дальше - знает пока только Господь, а я надеюсь, что и мы скоро узнаем.
А пока я пишу, играю в Обливион, брожу по пещерам со светящимся пульсаром, свечу ярко-рыжими волосами, сдаю (о иой Бог!) очередные экзамены и жду, пока пройдут три недели.
А еще подала заявку во Львов, и пусть мне повезет, прошу!

02:42 

Я собрала рюкзак. Я собрала два рюкзака, они тяжеленные, один армейский, второй полностью с книгами. Я даже поднять их толком не могу, а уж о пересадке в Белгороде даже и думать страшно. Коты скачут, лезут под руки и ноги, мяукают, нервничают. Чуют наше волнение.
Хочется залезть под одеяло и никуда не уезжать.
Господи, на тебя уповаю. Во всех смыслах.

09:19 

У нас дождливо и сонно, но мы собираемся в Выборг. Там, говорят, хорошо. Там ветер с залива и старинные узкие улочки, прямо как во Львове, но только в Выборге.
Я купила коричневую хлопковую кофту родом из Бангладеша и теперь зябко кутаюсь в нее. Меня не останавливает даже то, что кофта после стирки от секонда еще не до конца высохла, впрочем, все вокруг настолько пропиталось влагой, что мир можно отжимать, как мокрое белье. Надеюсь, Господь ставит отжим в стиралке на щадящий режим - или делает это Своими руками. А вот кофте из южных мест грустно, наверное, в северной столице.
- Терпи, кофточка, - говорю я, - я и сама южанка, живу в этих хлябях небесных и тому рада. И ты привыкнешь.
А котейки прогрызли семикилограммовый пакет с кормом и теперь у них счастье. Глобальное и надолго - до вечера, пока хозяйки не вернутся.
Впрочем, вернутся - и еще раз их покормят.

03:04 

... когда бы жизнь не праведней, чем смерть.
Господи, пожалуйста, не отнимай веры в это ни у меня, ни у моих близких.

01:47 

Псков

- Здравствуй, - пишу я, - жизнь моя повернулась ко мне своим сфинксовым ликом, легла, вытянув вдоль лапы, а я притулилась между ними, не то котенок, не то паломник, и мы вместе глядим на катящиеся над нами волны.
- Здравствуй...

11:11 

О религии. Не хочу потерять

На самом деле, часть из написанного Чигиринской (и не только ею), нужно преподавать в школах и читать с амвона. Чтобы части верующих, праведных и Правильных не было так мучительно больно осознавать себя и свое место в Церкви, а окружающим их было не так больно от их осознаний.
___
С определенной точки зрения весьма утешительным представляется подход, при котором Откровение дается таким вот специальным людям, особо отобранным и наделенным особенными добродетелями, вроде Моисея или Авраама (хе-хе) или Апостолов или Учителей Церкви. Человек с таким образом веры гарантирует себя от контакта с Богом (думаю, надежно гарантирует, Бог не станет ломиться в закрытое сознание) и тем самым избавляется от ответственности за последствия этого контакта. Потому что история Церкви учит, что последствия приходится выгребать порой страшные, и даже не ложкой, а большой совковой лопатой. И не от сарацин и язычников, а от своих же братьев-христиан. Жанну сожгли, Иоанна от Креста держали в тюрьме и каждую неделю бичевали по расписанию, Максима Исповедника и его учеников избили, искалечили и отрезали им языки, и такой пищи названий до тыщи, хорошо отделались те святые, которых их ближние и церковные власти всего лишь держали за полудурков, как Фаустину Ковальскую и Бернардетту Субиру. Ну его нахер. Гораздо удобней и приятней иметь дело с проверенными вещами: вот у нас есть учение Церкви, Святые Отцы - половину из которых за их проповедь истязали, гнали и убивали - но это было давно, а теперь их учение проверено временем и исповедовать его безопасно, аминь, алилуйя. Они - особенные люди, специальные, гиганты духа. А я простой верующий, с меня взятки гладки, мое дело - в пятницу воздержаться от мяса, а в воскресенье не забыть прийти в храм. Собственные мистические поиски - помилуй Боже, а вдруг что-то найду, а оно не впишется в обжитые каноны и практики, и как быть? Я же не Максим Исповедник, чтобы заявить: пошли все нахер, на том стою, и буду стоять, ибо Дух Святой велит и ангела послать на хер, если тот говорит противное Богу.

То, что я сейчас излагаю и предлагаю - штука дико стремная на самом деле. Потому что эта новая экзегетика предполагает взятие на себя полной ответственности за возможный личный контакт со Всевышним и за дальнейшие его последствия. Понимание того, что Моисей был не единственным и не первым соавтором Бога, а одним из звеньев в передаче традиции, зародившейся у костров немытых кочевников, рождает следующее понимание: раз мы "священство избранное, народ царский" (а мы и есть, по обетованию) - значит, бремя создания церковной традиции лежит на каждом из нас. Легко спрятаться за словами "Церковь учит" - но Церковь это в том числе и ты! Независимо от того, делаешь ты что-то или не делаешь (типа, зачем, все ведь сделано до нас) - ты участвуешь в создании и передаче традиции и отвечаешь за то, в какую Церковь войдет следующее поколение верующих. И деяние может оказаться греховным, и недеяние может оказаться греховным, и в такой ситуации как-то уже сцыкотно за свою бессмертную душеньку.

Так что да, тут фундаментализм предлагает надежное убежище. Укрылся сверху Писанием, справа Катехизисом, слева Кодексом Канонического права - чик-чирик, я в домике!
(с)

@темы: чужое-как-свое

00:51 

Как же много все-таки вокруг меня хороших людей, хороших настолько, что я этого не заслуживаю...
Господи, пусть завтра все будет хорошо.

22:14 

Год назад я написала в Твиттере - только проживи этот год.
Я прожила его. Я еду в Питер. Я еду домой.
Оставленные... я вас люблю. Спасибо, что все было.
Господи, благослови.

Знали бы вы, ближний и дальний,
как головы собственной жаль мне...


Фридрих, поехали? Поехали!

19:22 

- Госпожа Воробьева Ольга Александровна, А, 96 баллов, лучший ответ сегодня!
Наверное, стоило учиться четыре года, суя свой нос во все книжки, чтобы услышать такое, чтобы иметь возможность пойти на экзамене первой и прикрыть моих девочек. Вряд ли эта гордость сочетается с желанием стать как можно легче, тоньше и проще, но мне приятно. Из перепуганной нескладной первокурсницы - в госпожи =)
А потом еще приятнее - заскочить в волонтерскую и увидеть там искренню радость от встречи в глаза тех, с кеми ты не так-то и много проработал рядом.
Этот год, наверное, все-таки прожит не зря.
А еще сегодня было много, невероятно много очень хороших людей, которые мне очень помогли, пусть будет у них все замечательно и спасибо Мирозданию!

23:23 

... а куда нам ехать, если здесь введут военное положение?

Ладно. Бог дал мельницу - будет и мука. Я собираю бумаги. Там поймем.

11:22 

Я вот все о грустном. А ведь хорошее - оно тоже есть, оно тоже случается! Рядом. И с нами.
Вот я около года назад писала про бабушку с кошкой.
тыць!

А сегодня иду - и вижу их. В свеже-евро-отремонтированном окне. Кошка меланхолически дремлет, прикрыв янтарные глаза, бабушка выжидающе смотрит на меня: -Поздороваешься-или-молодежь-нынче-какая-пошла?
А у молодежи внутри все поет и прыгает. Я-то ведь ее уже похоронила, грешным делом.

Бабушки с кошками, добра вам.

@темы: хорошее продолжение

00:52 

Читаю волонтерскую хронику - реву белугой. Про девочку-медсестру, оставшуюся без ног. Про. Про...
Мы вот здесь сдаем ГОСы, гоняем в нового Ведьмака, покупаем платьюшки и ходим в антикафешки.
В нашей же стране люди гибнут и калечатся.
Я не могу это уместить в голове и не могу с этим жить. И не знаю, чем помочь.
Я так гордо говорила Элюшке, что можно делать что-то сверх волонтерства, но что, Господи, что? Какой винтик повернуть, чтобы остановить все это?

Надю отчислили.
- Ты домой поедешь?
- Нет. Домой нельзя. Там разбомблено все, света, воды нет...

Моя литература, в которую я убегаю, когда совсем плохо. Потому что без литературы - жизнь абсурдна полностью.
"Как Ты, создавший Передонова, смел создать его? Чем Ты ответишь за него? Скажи, нам
нужно это знать. Во имя любви — скажи: нам нельзя не знать"».

Я знаю, чем. За нашу революцию Он ответит - свободой. Никто не толкает на мины этих девочек, они выбрали - воевать, я выбрала - писать в дневничке. Но кто захочет свободу, за которую заплатили кровью близкие? Никто. И почему отказ от свободы в таком случае равен отказу от себя? Я не понимаю. Но это два абсолютно равных не-выхода.

В вагоне-теплушке

главная